Я помню то мгновение,
Когда все стражи луны
Послали мне видение,
Где судьба рушит планы смерти…

Я помню песнь страха,
Я помню крови запах,
И тающий лёд на руках,
Во тьме превращающийся в прах.

Я помню свободный полёт,
Я помню миг власти,
Над своей душой… и мёд,
Утоливший голод мести.

Я помню как сила и дух,
Во едино сплелись,
И запах смерти уловил нюх,
И битву… и как мы бились...

В силках судьбы…
И наш страх…
И наши мольбы…
И судьбы со смертью крах…

Вся боль и все страхи…
Вся кровь и все мечты…
Все мысли и взмахи…
И крик сквозь тьму: «Живи!»

И таже тишина,
И безмолвная пустота,
И слезы по лицу,
И крик, сквозь мглу.

И взгляд сквозь ночь.
И смерти тайный плач.
И страшная дрожь.
От тихого стона сквозь ночь…

Я вспоминаю слова,
Которые слышала в полночь:
«Жизнь – игра,
Смерть в ней игральная плоскость…»

Я люблю тебя!

Я веселюсь от души –
Меня убивают мечты!
Я рада сидеть и мечтать,
О том, как я снова буду летать!
О том, как я поймаю ветер,
О том, как я усну под лепет
Пушистых мягких облаков,
О том, как я обрету свой кров,
О том, как я его разрушу,
И бороздя водою сушу,
Уйду в седые небеса…
Где млечный путь – свободы полоса…
Уйду, и нет, и не было меня!
Но всё же… я люблю тебя!

Я – птица боли, смерть – мой кров.
Чернильными слезами поливаю
Мои миры – миры из слов.

Я та, кого проклинают
И врятли впустят в дом.
Меня легко пугают
Беспечным сладким сном.

Мне не поверят если
Я скажу, что рада.
Мне не поверят если
Я скажу, что я грустна.

Я – птица боли, я не могу любить.
Я – птица боли, у меня нет чувств,
Не посмотрев, могу убить.

Я – птица боли, проводник
Из жизни в смерть.
Я - птица боли, чужой предсмертный крик,
Моя холодна месть.

Я – птица боли, смерть – мой кров.
Но почему меня бросает в грусть,
Ведь я птица боли - состою из слов?

В конце концов ты - тень,
Тень призрачного света.
В конце концов трава, метель
Вплетутся вновь в кольцо из света.

Кольцо из света - только часть
Кольчуги созданной для света.
В которой золото и серебро играют только масть,
Кольчуги, в которой правит слово.

Люблю тебя!

Судьба крадётся на мягких лапах во тьме,
Даруя жизнь и смерть, она идёт к тебе,
Она идёт чтобы оставить последнее слово за собой,
Творить твоей судьбой, но я то знаю, что ты - мой!

Я никому тебя не отдам! Ни смерти, ни воде, ни огню!
Я умру, и последнее что я скажу: "Люблю! Люблю!"
И надеюсь ты поймёшь - я люблю тебя,
Люблю сейчас, впрочем, тебя я любила всегда!

Kome De La Chaska!

Солнца томный свет,
Сквозь подземелье.
Сердца тяжёлый стук,
Джерар Фореллэ.

Не в сердце бьёт,
Не режет связки,
Не кровь он льёт,
Срывает маски.

Солнца томный свет,
Сквозь подземелье.
Сердца тяжёлый стук,
Джерар Фореллэ.

Но всё же он,
Лишь чья-то маска,
И в сердце стон
Kome De La Chaska!

Я ухожу…
Я ухожу навсегда…
На века…
Я прошу,
Простить меня,
За всё!
И больше ничего,
Только прости меня,
И я уйду,
Я так долго ждала!
Иногда мне казалось, я – умерла…
Но теперь, я на самом деле ухожу…
Но быть может - я приду,
Я навещу тебя во сне,
Быть может - ты удивишься песне,
Которую я тебе спою,
А может - попросишь уйти, и я уйду…
(Моему самому лучшему другу навеки, моему пёсику Роки(если бы я была на его месте).)

Лёд… разбившийся лёд,
Это мечты… потерянных душ.
Слеза… миллионы слёз,
Это сердца… Это воткнутый нож.

Снег… растаявший снег,
Это весна… потерявшая силу.
Миг… потерянный миг,
Это звон… поклонявшийся крику.

Смех… загадочный смех,
Это затишье… затишье пред бурей.
Мех… Пегасов мех,
Это пистолет… с единственной пулей.

Камень… кровавый камень,
Это смерть - орудие сфинксов.
Тень… лунная тень,
Это боль… убитого в спину.

Ночью мне приснился странный сон: “Часы, пыльные и старые, я подхожу к ним и прикасаюсь… вдруг, они превратились в цифровые и пошли. Через несколько минут всё стало другим – статуи ожили, цветы распустились… Я стояла и не могла поверить, их оживила я, но что-то здесь не то, какой-то подвох, какая-то опасность Х-м-м-м. И тут я получила ответ: всё и все разом повернулись и с воем потянулись ко мне. Опасность! Инстинкт приказывал бежать. Но куда? Я окружена! Я оперлась на часы, но рука провалилась. “Туда, ныряй! Спасай свою шкуру, принцесса!”- кричал счастливый инстинкт. “У меня совсем не воспитанный инстинкт!”- с раздражением подумала я и нырнула. Вначале не было ничего, ну… то есть, вообще ничего! Но потом глаза ослепли, и было такое ощущение, как будто, меня облили ледяной водой и… я с криком проснулась в своей постели. На часах было три часа ночи…

Ночь… Зимняя ночь…
Падают снежинки…
Падают… В такую жестокую полночь…

Падают и кружатся…
Я смотрю на них с идиотской улыбкой…
А они как будто смеются …
Над девушкой с ножом и жестокой ухмылкой…

Ночь… Зимняя ночь…
Падают снежинки…
Падают… В такую жестокую полночь…


Но мне уже всё равно…
Распростёртое на снегу тело – я…
Нож воткнулся слишком глубоко…
На губах идиотская улыбка, пустые глаза – я…
(Sar’i’ma)

Я плачу… Ты разлюбил меня…
Нет уже не плачу… я слушаю музыку…
Но слышу твой смех… когда ты бросил меня…
Я достаю нож… «Я тебя люблю!»
Ты подарил мне его… Но ты меня не любишь…
Значит он не мой… он её…
Её… её… « её! Ты любишь её! Ты любишь…»
Голос оборвался… тихим стоном… «так люби же её!»
Я мщу… Я мщу себе… кровь… изо рта…
Моими руками меня убил…
Я мщу… я мщу тебе… я знаю… я – умерла…
Но я мщу… ты любишь её… ты сам меня убил…